«Дон Жуан»: есть о чем поговорить

В декабре мы провели два обсуждения нашего самого необычного спектакля этого года — «Дон Жуана».

5 декабря куратором дискуссии выступил известный нижегородский актер, режиссер и педагог, лауреат российских и международных премий в области литературы, театра, СМИ, современного искусства Лев ХАРЛАМОВ.
15 декабря обсуждение вел российский театровед, театральный критик, арт-менеджер, кандидат искусствоведения, помощник художественного руководителя МХТ имени А. П. Чехова и ректора Школы-студии МХАТ, один из крупнейших исследователей современного театрального процесса в России Павел РУДНЕВ.

Лев Харламов начал с мини-лекции о Мольере, судьбе его пьесы и эволюции образа Дон Жуана, а затем предложил зрителям поделиться впечатлениями от того Дон Жуана, каким они его увидели на сцене нашего театра. И вот что говорили зрители:

 Режиссер предлагает увидеть в Дон Жуане художника, и тогда становится понятно средство, которое он использует: театр в театре. Ломая “четвертую стену”, Дон Жуан ломает все обстоятельства, для него нет преград, авторитетов, законов, Бога.

 Музыка в этом спектакле впечатляет, она полна драматизма.

На монологе про лицемерие я просто тряслась от ужаса.

 Это не трагикомедия, а “коми-трагедия”. Это было искусство с большой буквы И!

 Очень удачное совмещение языка Мольера и современных мемов и юмора.

 В спектакле много символов, над которыми хочется думать и расшифровывать их, размышлять. Это сочетание поиска новых форм, классического текста и современного юмора.

 Спектакль стоит того, чтобы его посмотреть и пересмотреть, чтобы понять моменты, которые остались непонятными.

Павел Руднев, напротив, сначала дал слово зрителям. И они поразили нас своей эрудицией, насмотренностью, подготовленностью и стремлением понять даже то, что трудно принять:

 — Больше всего меня захватила прекрасная сцена в первом акте с разговором двух братьев. Мне очень понравилось, я чувствовала, как там крутится энергия.

 — Я шла посмотреть, что сделают в театре «Комедiя» из этого образа, который мне очень интересен как образ, отсутствующий в русской культуре и литературе – у нас нет героя, который покоряет женщин.

 — Чувствуется, что здесь есть какой-то дух 18 века: грешить и философствовать, грешить и философствовать.

 — Главный конфликт пьесы – конфликт Дон Жуана с Богом. То есть, это не столько про соблазнение женщин, но Дон Жуан хотел быть равен Богу. В спектакле есть приём «театр в театре», и я увидела, что режиссёр загадал нам такую загадку: в современном мире у человека не может быть конфликта с Богом, и аналогия, которая найдена здесь
Владимиром Киммельманом – конфликт режиссёра и актёра.

 — Это спектакль о мистической природе театра: есть актёр, есть режиссёр и есть некая третья сила, которой мы не управляем.

 — Я здесь вижу такую ситуацию: Дон Жуан считает себя творцом, и хочет посостязаться с Богом-творцом. Момент, когда человек из зала, которого попросили подыграть, вдруг пошёл на сцену – это полный слом шаблона для Дон Жуана: «Как так? Я тебе этого не велел, а ты это делаешь!»

 — Они все здесь что-то разыгрывают, у кого-то получается, у кого-то – нет, и как далеко надо заходить в этой игре – большой вопрос».

 — Мне хватило в спектакле абсолютно всего: и смеха – было очень много комичных моментов, на поверхности и глубоко, и драмы.

 — Это действительно конфликтный спектакль, экспериментальная постановка, по «традиционному» восприятию нанесла большой удар.

 — Я считаю, что в Нижнем Новгороде нужно такие спектакли ставить, учиться, расти. Если ты не понимаешь чего-то в спектакле – это не значит, что он плохой.

Подводя итог встрече, Павел Андреевич сказал: 

«Театр с этим спектаклем пошёл в какую-то другую сторону, но это очень важно для артистов – артисты должны тренироваться на других «аттракционах», переходить с одного приёма на другой, чтобы не заигрываться и не воспроизводить всё время самих себя.
Кому-то из зрителей хочется увидеть классического, канонического «Дон Жуана». Да нет никакого ни классического, ни канонического «Дон Жуана», я вас уверяю, как театровед. Если говорить конкретно про эту пьесу, традиции не существует – есть спектакль Анатолия Эфроса, есть спектакль Всеволода Мейерхольда. Но назвать эти спектакли традиционными сложно – для своего времени они были экспериментальными. И любая традиция когда-то была экспериментом».

Мы хотим поблагодарить всех зрителей за неравнодушие (5 декабря на обсуждение осталось 60 человек, 15-го — 40), честность, другой взгляд — ведь именно в таких обсуждениях можно открыть для себя то, что ты сам никогда бы не увидел и не услышал. Это было очень интересно для всех участников!