Дневник фестиваля. 2 июня. «#Люблюнемогу», Чехов-центр
Про экскурсию
Пока участники очередного фестивального дня, команда Чехов-центра из Южно-Сахалинска, готовилась к показу и обживала новую для себя сцену, вчерашние конкурсанты из Вологды знакомились с городом. Гости погуляли на Стрелке и полюбовались нашими роскошными видами, прошлись по Набережной Федоровского и завершили обзорную экскурсию в Кремле.
Про спектакль «#Люблюнемогу» Южно-Сахалинского Чехов-центра
Спектакль молодого режиссёра Георгия Суркова поставлен по пьесе-альманаху Ольги Никифоровой. Материал похож на своеобразный сценический «конструктор»: зарисовки из повседневной жизни можно складывать и перемешивать по-разному, в зависимости от того, что режиссёр из этого «Лего» хочет построить.
В спектакле нет единого сюжета, но все новеллы объединяются одной темой — несовершенством коммуникации между близкими людьми. Муж и жена, мама и дочь, влюблённые, давние друзья — все они, конечно, друг друга любят. И все не могут до конца выразить, объяснить, рассказать друг другу, чего хотят на самом деле. Отсюда — нелепые ситуации, порой просто смешные, а иногда стоящие уже на грани трагедии.
Пространство спектакля (художник Илья Кутянский), при внешней простоте, обладает интересным эффектом двойственности. С одной стороны, это что-то вроде просторного тёмного зала, куда ведёт сразу множество дверей. С другой — стена дома, где за каждым окном кроются десятки, сотни историй. Есть такая оптическая иллюзия — картинка, глядя на которую, человек не может понять, изнутри дома находится колонна или снаружи. Вот и здесь нельзя с точностью сказать, куда именно попадают герои — это одновременно и комната, и городская улица.
Зритель тоже оказывается сразу «снаружи» и «внутри» ситуации. Снаружи, потому что актёры работают с большой степенью отстранения, не разыгрывают бытово сюжеты, а прочитывают текст в микрофоны, как будто перед нами «лирический стендап». Внутри, потому что каждый зритель мог найти хоть одно совпадение со своей жизнью. Кто хоть раз не гулял до утра с первой любовью и не получал за это родительского гнева? Не встречал мимолетно и не вовремя «ту самую» (или «того самого») из далёкого прошлого? Не жалел о сделанном когда-то выборе в пользу семьи/карьеры?
Про обсуждение спектакля со зрителями, жюри и командой театра
Формат обсуждений на этом фестивале — свободный разговор: зрители делятся впечатлениями и мнениями, могут задать вопросы актёрам, а жюри подводит итоги показа и высказывает свое экспертное мнение. А в этот раз поговорить напрямую о материале и его решении можно было ещё и с автором пьесы — Ольга Никифорова, которая на прошлом фестивале входила в состав жюри, на сей раз приехала в качестве драматурга.
Зрители отмечали жизненность ситуаций, точно схваченные разговоры. Смех в зале часто оказывался смехом узнавания себя или своих знакомых. Говорили и о том, что юмор некоторых историй «на бумаге» не читается. Но, как только эти слова произносят со сцены артисты, сразу становятся видны и смыслы, и комизм, и ирония.
Про театральный капустник
А после конкурсного показа и обсуждения начался театральный капустник. Точнее, «Ковёрник» — именно так его обозначили артисты «Комедiи», в буквальном смысле раскатав в фойе 3 этажа ковры. И понеслось!
Максим Михалёв в образе Агафьи Тихоновны (!) пытался похитить «вологодского» Подколесина, закатав его в ковёр. В свою очередь, команда Вологодского ТЮЗа исполнила несколько песен о «болях» артистов — режиссер недоволен, не дарят цветов и бесконечно ставят во второй состав — и была встречена «на ура».
Гости из Южно-Сахалинска спародировали сами себя, точнее, свой спектакль «#Люблюнемогу». Только там герои, увлекаясь посиделками, никак не могли отправиться гулять по Петербургу, а в «капустном» номере игристое Нижегородского завода шампанских вин не давало артистам собраться на экскурсию по «столице закатов».
Нижегородский ТЮЗ на капустнике довёл всех до слез от смеха, показав скетч об антипедагоге по сценической речи. Иван Пилявский изо всех сил учил Никиту Чеботарева допускать сразу все студенческие ошибки при чтении «Бородино» Лермонтова. В фойе стоял даже не смех — гомерический хохот узнавания: вероятно, каждый вспомнил свой 1 курс в театральном.
