10 шагов к Горькому. Шаг 5

Горький и собратья по перу.

Он прошел Лукою, лукавым странником», — писал поэт Владислав Ходасевич. Это так же верно, как и то, что он был странником всегда и везде, будучи связанным и состоя в переписке с Лениным, Чеховым, Брюсовым, Розановым, Морозовым, Гапоном, Буниным, Арцыбашевым, Гиппиус, Маяковским, Панферовым, реалистами, символистами, священниками, большевиками, эсерами, монархистами, сионистами, антисемитами, террористами, академиками, колхозниками, гэпэушниками и всеми людьми на этой грешной земле. «Горький не жил, а осматривал…» — заметил Виктор Шкловский.
Все в нем видели «Горького», не человека, но персонаж, который он сам же придумал, находясь в Тифлисе в 1892 году, когда подписал этим псевдонимом свой первый рассказ «Макар Чудра» Лев Толстой сначала принял Горького за мужика иговорил с ним матом, но затем понял, что крупно ошибся. «Не могу отнестись к Горькому искренно, сам не знаю почему, а не могу, — жаловался он Чехову. — Горький — злой человек. У него душа соглядатая, он пришел откуда-то в чужую ему Ханаанскую землю, ко всему присматривается, все замечает и обо всем доносит какому-то своему богу».
Русские писатели 19 века в большинстве были его личными врагами: Достоевского он ненавидел, Гоголя презирал, как человека больного, над Тургеневым он смеялся.
«Вы были словно высокая арка, переброшенная между двумя мирами — прошлым и будущим, а также между Россией и Западом», — писал Горькому Ромен Роллан в 1918 году.
Иван Бунин, выигравший у Горького конкуренцию за Нобелевскую премию по литературе, признавал «мастеровитость» Горького, но не видел в нём крупного таланта, и его мировую славу считал «беспримерной по незаслуженности».
В лекциях по русской литературе Владимир Набоков писал, что художественный талант Горького не имеет большой ценности, но Горький не лишён интереса как яркое явление русской общественной жизни.
Сходную с набоковской оценку дал творчеству Горького Дмитрий Мережковский: «Все лирические излияния автора, описания природы, любовные сцены — в лучшем случае посредственная, в худшем — совсем плохая литература. <…> Но те, кто за этою сомнительною поэзией не видит в Горьком знаменательного явления общественного, жизненного, — ошибаются ещё гораздо больше тех, кто видит в нём великого поэта».
Чехов во многих письмах с симпатией отзывался о Горьком, признавая его незаурядный талант. Вместе с тем в письме к Сумбатову он писал, что со временем произведения Горького забудут, хотя сам он едва ли будет забыт.
Лев Толстой в 1909 году говорил Маковицкому: «Перечитывал Горького. Он мне был тогда несимпатичен. Боялся, что я несправедлив. Нет, не изменилось моё мнение».