10 шагов к Горькому. Шаг 4
Женщины Горького.
По свидетельствам современников, женщин Горький любил, и список его побед на этом поприще весьма обширен. Но серьезный след в его жизни оставили только некоторые из них.
В декабре 1887 года 19-летний Горький совершил попытку самоубийства. Пуля не попала в сердце, а застряла в легком. Объяснения этому поступку в источниках дают разные: кто-то считает, что Горький сделал это от отчаяния, после двух смертей близких людей подряд; кто-то думает, что в отчаяние его привели безуспешные попытки найти любовь и понимание и выбраться когда-либо из нищеты и одиночества. А кто-то объясняет все неудачной любовью к некой Марии Деревянкиной.
Ольга Каминская с мужем
После попытки самоубийства Горький, придя немного в себя, обратился к психиатру. Тот дал ему совет: «Найди себе девушку. Это пойдет тебе на пользу». Горький нашел замужнюю женщину, которая была на 6 лет старше его. Ольга Каминская была остроумна и очаровательна, но отказалась оставить своего мужа. Горький уехал, но через два года, в 1892 году, они опять повстречались. Отношения с Каминской нашли отражение в автобиографическом рассказе «Первая любовь».
В 1895 Горький познакомился с Екатериной Павловной Волжиной, которая служила корректором в редакции «Самарской газеты» . В 1896 году состоялась их свадьба — единственный официальный брак Горького. Выйдя замуж за безызвестного провинциального литератора, Екатерина вместе с ним прошла весь путь от подножия славы до ее вершины. Екатерина, женщина в высшей степени интеллигентная, сумела создать для Горького уютный домашний очаг, атмосферу любви и взаимопонимания. Она правила тексты мужа, она родила ему двоих детей. Она стояла у его могилы и умерла в 1965 гг. Семья Горького с Волжиной просуществовала до 1904 года. Горький жаждал перемены обстановки, необходимой ему для вдохновения, и нашел ее с актрисой Марией Андреевой, но с Екатериной Волжиной Горького до конца жизни связывали дружеские отношения. Она сумела простить измену мужа и то, что он оставил ее с двумя детьми – шестилетним Максимом и трехлетней Катей, сумела подняться над обидой на него и сохранить теплые отношения, продолжавшиеся до его кончины.
Она схоронила обоих детей – дочь в пятилетнем возрасте, сына – не дожившим до сорока. С середины XX века связала свою жизнь с деятельностью общественных организаций, с 1922 по 1937 возглавляла Политический Красный Крест – организацию Помощи политическим заключенным.
— Черт знает! Черт знает, как великолепно вы играете! — пробасил Горький, стиснув в своей широкой ладони тонкую руку Марии Федоровны. Из-под длинных ресниц на актрису глянули голубые глаза, а губы писателя сложились в обаятельную детскую улыбку.
«Его лицо показалось мне красивее красивого, радостно екнуло сердце», — вспоминала Мария Федоровна свою первую встречу с Алексеем Максимовичем. Именно эта встреча в 1900 г. и положила начало их долгому роману. Страстная натура, «светская львица», замужняя женщина с двумя детьми, известнейшая актриса, Андреева всё бросила к ногам Горького и стала его верной подругой и соратницей.
Она вела переписку Горького, спорила с издателями о гонорарах, переводила многочисленные произведения Алексея Максимовича на французский, немецкий и итальянский языки. Здоровье Горького оставляло желать лучшего (с молодости писатель страдал от заболевания легких), поэтому Марии Федоровне приходилось еще и выполнять обязанности сиделки, сопровождая Горького в многочисленных заграничных поездках, где он лечился, а заодно и собирал средства в поддержку революции в России.Она становится финансовым агентом партии и изыскивает повсюду средства для революционной деятельности. За деловую хватку, умение «выбить» и достать Ленин называл Марию Андрееву «товарищ Феномен». Однако Мария Федоровна так увлеклась партийными нуждами, что временами Горький начинал чувствовать себя позабытым. И нашел замену.
Именно Горький организовал второй, фиктивный брак Марии Игнатьевны. Писатель оплатил огромные карточные долги некоего барона Будберга, взамен сосватав ему свою очаровательную протеже. Этот брак ей был весьма необходим: в Эстонии у нее оставались дети от первого мужа, а замужество давало ей эстонское гражданство и право свободно посещать их. Так Мура стала баронессой Будберг.
Вот как описывал ее Герберт Уэллс, который в 1920 году решил посетить революционную Россию: «Она неимоверно обаятельна. Однако трудно определить, какие свойства составляют ее особенность. Она, безусловно, неопрятна, лоб ее изборожден тревожными морщинами, нос сломан. Она очень быстро ест, заглатывая огромные куски, пьет много водки, и у нее грубоватый, глухой голос, вероятно, оттого, что она заядлая курильщица. Обычно в руках у нее видавшая виды сумка, которая редко застегнута как положено. Руки прелестной формы и часто весьма сомнительной чистоты. Однако всякий раз, как я видел ее рядом с другими женщинами, она определенно оказывалась и привлекательнее, и интереснее остальных».
Мария Будберг прожила с Горьким с небольшими перерывами с 1920 по 1933 год, в основном самое его счастливое время — в Италии до возвращения в СССР. По сведениям семьи, была секретарём Горького с 1923 по 1932 год. Высоко одарённая, эрудированная, с хорошим знанием иностранных языков, М.И. Будберг стала для Горького незаменимым помощником. «Без неё я — как без рук и без языка», — говорил Горький, посвятивший ей свой последний роман «Жизнь Клима Самгина». Переводила произведения Горького и других современных русских писателей на английский язык. Взяла в свои руки переговоры с издателями, переводчиками, режиссёрами за рубежом.
Горький прожил с Будберг до 1933 года, но сохранил теплые отношения до самой смерти. В 1933 году она уехала в Англию, где поселилась в доме своего старого знакомого Герберта Уэллса. Уэллс много раз предлагал ей замужество, однако Мария Игнатьевна не соглашалась, всякий раз отвечая, что это не подобает ее возрасту.
Когда Горький уехал из Италии, он оставил Будберг часть своего итальянского архива. Его нельзя было везти в СССР, потому что это была переписка с писателями, которые приезжали из Союза в Европу и жаловались Горькому на советские порядки. В 1936 году перед смертью Горького, Будберг приехала проститься с ним и, говорят, привезла этот архив. Лев Никулин пишет о ней в своих воспоминаниях; «Когда нас спрашивают, кому посвящен „Клим Самгин», кто такая Мария Игнатьевна Закревская, мы думаем о том, что портрет ее до его последних дней стоял на столе у Горького»
После смерти Горького именно Закревская-Будберг получила все права на зарубежные издания Горького.
В СССР на упоминание в открытой печати о М.И. Закревской-Будберг и характере её отношений с Горьким был наложен запрет.