Фрагмент одного разговора…

В Нижегородский театр «Комедiя» вновь приехал Валерий Белякович!
В конце октября состоялись долгожданные гастроли руководимого им Московского «Театра на Юго-Западе» и премьера спектакля «Куклы» на нижегородской сцене.
Валерия Романовича с нашим театром связывают давние отношения. В течение шести лет он был художественным руководителем театра, вывел труппу на более качественный уровень, осуществил около десятка постановок, среди которых «Сон в летнюю ночь», «На дне», «Ревизор» и многие другие, вплоть до последнего — «Куклы» по пьесе Х. Грау.
Но главным делом его жизни всегда оставался «Театр на Юго-Западе» — крошечный подвальчик — чуть больше ста мест, которые всегда заполнены до отказа, а билеты распроданы на месяц вперёд.
Годом основания театра считается 1977-й. К тому времени Валерий Белякович только окончил филологический факультет Педагогического института и поступил в ГИТИС на режиссуру. За 31 год зрителю был представлен широчайший репертуар, бессменным режиссёром был Валерий Белякович. Здесь и У.Шекспир, А.Камю, Э.Ионеско, Н.Гоголь, А.Чехов, М.Булгаков, В.Шукшин, В.Сорокин и многие другие. Все эти спектакли — экспрессивные и лиричные, брутальные и утончённые, таинственные, ироничные, нередко гротескные, но всегда обладающие неизменным магнетизмом, объединяет безусловный талант мастера Валерия Беляковича. Его безошибочное чутьё, а порой и смелость, позволяет обращаться к тем или иным авторам, бесстрашно их редактировать (не важно, будь то классик или современный драматург), соскабливая налёт прежних штампов и интерпретаций, и создавать, по сути, совершенно новое произведение — яркое, самобытное, но ничуть не теряющее глубины смысла первоисточника.
Вообще, «Театру на Юго-Западе» — бесспорно авторскому театру – в полной мере свойственна демократичность. В каждом своём спектакле он ведёт разговор со зрителем – о его душе, о свободе, о вечных истинах. Режиссёр апеллирует к зрителю с острыми гражданскими вопросами, пытается понять существующую реальность. Отсюда зрелищность, минимум декораций – ничего лишнего, динамизм и точность сменяющихся сцен, подвижный темпо-ритм, обилие света и музыки, тесный контакт со зрителем.
Являясь абсолютным автором своих спектаклей, Белякович предстаёт пред нами не только режиссёром и, в определённом смысле, драматургом, но и прекрасным сценографом. Излюбленная чёрная коробка сцены, зеркала — как проводники в потустороннее пространство, свойственный спектаклю минимализм — символический реквизит, свобода от вещей — работают скорее на многослойность спектакля, нежели на его упрощённость и бедность. Как однажды выразился Белякович в одном из интервью: «Минимум, который работает на максимум…». Такая же равнозначимая роль отводится свету и музыкальному оформлению.
Присутствуя на последних репетициях «Кукол», я лично наблюдала за тем, насколько тщательно и педантично режиссёр отслеживает световую партитуру. Софиты, прожекторы, сканеры организуют сценическое пространство, вступают в диалог с актёрами, а порой и со зрителями. К примеру, в тех же «Куклах» ослепляющие белым светом сканеры периодически высвечивают лица из зала, заставляя ловить себя на мысли, что не только ты следишь за происходящим на сцене, но и там — со сцены — пристально наблюдают за тобой.
Всегда импульсивный, напористый, немного жёсткий, но такой трогательный и обаятельный, Валерий Романович и в этот приезд ничуть не изменился. Рубашка с закатанными до локтей рукавами, бандана или кепка, повёрнутая козырьком назад, и всё тот же внимательный взгляд голубых глаз. Белякович, по-прежнему, неутомим, невероятно вынослив – может работать без остановки несколько часов подряд, всё так же фонтанирует идеями. Живя в чрезвычайно скором темпе, Белякович много ставит в других театрах, в том числе в МХАТе им. М.Горького, Театре им. Н.Гоголя, МТЮЗе, Новой опере, в Пензенском драматическом театре, в Нижегородском театре «Комедiя», в театрах США, Японии.
Безусловно, постановка любого спектакля в сжатые сроки требует от режиссёра предельной концентрации сил и внимания. Не каждый способен выдерживать такие темпы и нагрузки.

— Да, я ставлю спектакли в других театрах, но с этой практикой уже завязываю. Я больше не хочу, мне это тяжело… За 20 дней осуществить постановку! Но самое горькое, что потом актеры расслабляются и теряют уже найденное. Я приезжаю сюда на какое-то время, потом уезжаю, вновь возвращаюсь, смотрю спектакль, скажем, «Ромео и Джульетта» — всё уже развалено… Театр постоянно стремится к саморазрушению…

— А Вы в Москве успеваете вообще куда-нибудь ходить — в те же театры?

— Ну, иногда хожу, смотрю что-нибудь. Я чувствую — к кому нужно идти, а к кому — нет, у меня интуиция такая звериная. Ну, вот я чувствовал, что должен посмотреть у Кости Райкина «Синее чудовище». Что-то Виктюк новое поставил. Читаю… — нет, это дрянь, я даже не пойду, понимаю, что это дрянь.
Интуиция, как правило, не обманывает… Но ошибки случаются. Знаю, что надо пойти к Алле Сигаловой смотреть, как она «Кармен» ставит — это интересно. Ошибся, пошёл смотреть её же постановку на музыку Нино Рота «Ночи Кабирии» — это ерунда. Зато «Выходили бабки замуж», которые здесь в театре «Комедiя» поставил Андрей Ярлыков, меня растрогали. Да-да-да. Потому что там хорошие актрисы заняты.

… Мы встретились с Валерием Беляковичем поздно вечером – был десятый час, только закончилась репетиция «Кукол», премьера которых должна состояться через пару дней. Накопившаяся за день усталость и подсевший сипловатый голос не помешали нашей беседе, и Валерий Романович с радостью отвечал на мои вопросы.

— Нет, я не устал, а, наоборот, тоскую… Я как актёр не востребован, похоронил себя — молодого, красивого… Потому что всё — вот этим куклам, всё для них… Но сейчас я, может быть, планы-то немножечко «опрокину» и подумаю… Возможно, возьму свои роли, которые у меня были — Мольера Булгаковского, может быть Дона Хуана Жуховицкого («Последняя женщина сеньора Хуана»). Я забросил эти роли, а они ведь — как люди: ты их убил, а призрак этих ролей существует. Как призрак оперы, фантом. Поэтому я, возможно, всё это восстановлю — посмотрим, как это будет.

Белякович сыграл немало интересных ролей, в числе которых Воланд («Мастер и Маргарита»), Пигмалион («Куклы»), Король Беранже I («Король умирает»), Клавдий («Гамлет»), Мольер («Мольер») и много других. Обладая ярким актёрским талантом, чрезвычайно харизматичный, Белякович без труда увлекает актёров своими мыслями, задумками, сразу же покоряет обаянием, азартом и безудержной энергетикой. В его руках они превращаются в податливую глину, являясь проводниками его ярких, смелых, порой даже дерзких идей.

— Я не думаю, что как артист я равен режиссёру, мне кажется, что режиссёрское мастерство, всё-таки, у меня повыше. Хотя, когда мне надоест театр, плюну на всё, пойду в МХАТ — к Табакову. Работать актёром, простым актёром, спокойно, ни за что не отвечая. Не глядя на возраст… А там уже всё равно кого играть, стариков, нищих… просто играешь. Пришёл, поиграл и ушёл…

Трудно в это поверить, потому что в «Театре на Юго-Западе» вряд ли кто-то из артистов просто приходит, играет и уходит. И в этом заслуга Валерия Беляковича. Когда начинается работа над новым спектаклем, актёры вместе с режиссёром запасаются бутербродами и чаем и, уединившись, работают над текстом, над продумыванием образов. Репетиции длятся до глубокой ночи, все, будто под гипнозом, забывают про усталость.
У Валерия Беляковича – человека увлекающегося и разностороннего — был опыт работы с оперным театром.

— Случилось так, что пришёл к нам на спектакль Колобов и предложил вместе поработать над «Борисом Годуновым» — как раз перед открытием нового театра…Мы с ним сразу задружбанились. Колобов – он, вообще, гений, необыкновенный человек, настоящий… Мы как-то потянулись друг к другу, такая приятность возникла, притяжение — просто удивительно… Жаль, в процессе становления спектакля не получилось конструктивного общения с художником — я по-современному пытался всё решить, а тот меня не поддержал, очень плохие декорации сделал. Кукольный спектакль получился, неинтересный. Но, кстати, когда я работал с певцами, они все ко мне с большим доверием отнеслись. Несмотря на то, что было трудновато — они забывали «точки», забывали диагонали, думали о голосе, мне постоянно нужно было драму из них вытаскивать, — работа была необыкновенно интересная и очень полезная для меня. Я так счастлив, что у меня «есть судьбой дарованная встреча» — это Колобов Евгений Владимирович. Я, в принципе, над оперой, может быть, ещё бы поработал. Не обязательно над русской, может быть, попробовал бы «Порги и Бесс» — это так, к примеру…
А для Вас какой самый главный спектакль, самый значимый, дорогой?

— У меня много спектаклей таких – трилогия Сухово-Кобылина, «Сон в летнюю ночь»… Я считаю, что какие-то отдельные спектакли должны быть в репертуаре всегда: «Гамлет», «Мольер», «Дракон», «Мастер и Маргарита», «Укрощение строптивой» — какие-то такие знаковые вещи…

Чуткий, внимательный, многим интересующийся, Валерий Романович осведомился — что сейчас идёт в нижегородских театрах, в опере, расспросил о моих интересах и занятиях, пригласил на гастрольные спектакли «Театра на Юго-Западе». Разговаривать с ним было так приятно и легко, что время пролетело незаметно, надо было расставаться. Надеюсь, что судьба подарит мне ещё хотя бы одну встречу с этим ярким и удивительно приятным человеком.
Остаётся пожелать Валерию Беляковичу успехов, сил и вдохновения!

— Да… Доволен я малым, а большему рад, — сказал Беранже… Но если есть ещё страсть… как там Доронина пела: «Пока ещё глотка глотает, пока ещё зубы скрипят…». Поэтому я надеюсь, что мы ещё повоюем!

Беседовала Наталья Рыжакова

 

Поделиться в соц. сетях