Ревизор (Журнал «ВРЕМЯ»)

Хорошо, что Валерий Белякович для театрального Нижнего является тем, чем Ростропович для музыкального. Плохо, что все это второпях, в условиях исключительно делового цейтнота, о чем мастер сам говорил на приватной пресс-конференции, прошедшей в «Зеленой лампе». «Надоело делать халтуру!» — звучало как лейтмотив его последней (!) беседы с журналистами. На мой взгляд, несколько жестковато, ибо при всей неоднозначности феномена «Белякович в Нижнем», он занимал достаточно сбалансированное место между воинствующими традиционалистами и беспредельщиком В.

Конечно, нельзя не признать, что мобильно поставленный «Ревизор» вполне относится к вышеотмеченным полуфабрикатам, хотя и в родном «Юго-Западе» я не больно-то заметил обилия постановочных декораций: все такая же условность, как и обклеенная ватманом присутственная колоннада. Дело во временной наигранности, в полноте усвоения режиссерских установок, в подгонке ролей по фигуре. Здесь же явно видно, что спектакль на стадии выхода из репзала. Отсюда и истерика, которой были обуяны практически все актеры, с вытаращенными глазами орущие текст в пустоту, словно абитуриенты «Евстигнеевки», получившие задание сделать этюд «Я — николаевский чиновник имярек». Кто-то оказался более пластичен, как Сергей Бородинов (Шпекин), и долепливал образ буквально по ходу пьесы. Кто-то, как Ольга Царева (Анна Андреевна) и Владимир Маркотенко (Земляника) плюнули на все изыски и органично вели роли в усредненных предлагаемых обстоятельствах. А кто-то растерянно скороговорил свой текст, то басом, то фистулой, словно вышли на сцену без штанов, как тот закулисный герой пьесы (дрянная гарниза), который этого-то как раз и не стыдился.

Валерий Романович, конечно, режиссер, хозяин спектакля и все такое, но на мой взгляд, заставить Марину Вязьмину (Марья Антоновна) на одной ноте весь спектакль тянуть роль дурочки, все равно что Андрея Шевченко поставить в ворота. Антон Белов фактурно очень подходил на Хлестакова, да и играл раскованно и с нервом, хотя сама роль болталась сама по себе, вне контекста и вне Гоголя. А самый живой и органичный момент длился 3 секунды, когда Елена Дубровская на предложение городничего, дескать не будем читать дальше, с таким запалом воскликнула: «Нет, будем!», что зал покатился со смеху.

А, собственно, режиссерская рука чувствовалась наверное в трех позициях: 1) в сцене дачи взяток, поставленной на конвейер, 2) что почтмейстер вскрывает письма не по любопытству, а по заданию КГБ, и 3) где Белякович купировал купцов и у/о вдову.
Впрочем, очевидно, что время полноформатных 5-ти-актных спектаклей прошло. Вопрос в том, что грядет на смену, ведь дилетантский театр Коляды и Гришковца оказался фантомом.

Серж ПЛОТИЦЫН

Поделиться в соц. сетях