«Я – настоящий раритет!» (АиФ – НН)

Семён ЛЕРМАН: «Я – настоящий раритет!»

Главному режиссеру театра «Комедiя» Семену Лерману идет 83-й год. Он руководит труппой театра с 1982 года — уникальный случай для нижегородской сцены. И, несмотря на различные слухи, уходить с поста главрежа не собирается.

Валютное исполнение

— Вы возглавляли театр в эпоху застоя, в перестройку и во время рыночных отношений. Когда интереснее работалось?

— Как вы помните, мы только пять лет назад переехали в новое здание. До этого театр располагался на Маяковке. Здание неудобное, денег на ремонт не давали. Однажды я пригласил на спектакль секретаря обкома Инну Борисову, она ужасно замерзла. Приезжал в гости и Никита Михалков. Смотрел «Бальзаминова». Все удивлялся — какое убогое здание! Но публика ходила! Дружнее мы были, все вместе переживали. Больше радостей, чем сейчас. Хотя здание более удобное…

— А «Бальзаминов» – ваш любимый спектакль?

— Один из них. «Девки» по Кочину — хороший спектакль был. А любимый — «Иудушка Головлев», правда, я его ставил в театре драмы. Остальное — нормально, то лучше, то хуже. Еще запомнился мне спектакль «Собачье сердце». Когда известный режиссер Петр Фоменко увидел Андрея Ярлыкова в роли Шарикова, то сказал, что это валютное исполнение. Там была мизансцена — Шариков от крика профессора взбирается вверх по порталу. И на гастролях в Липецке Андрей залез на шестиметровую высоту. Спрыгнул и лежит. А я был ведущим в спектакле. Подошел — что с тобой? А он всю пятку раздробил. Я извинился перед залом — произошла беда… И ни один театрал Липецка не пошел в кассу, чтобы вернуть деньги. Андрей лечился год.

Жалость, страх и смех

— В Ваших последних работах нельзя не заметить критику современного общества…

— Знаете, оттепель 60-х я встретил с радостью. При Сталине мой брат исчез. Нам намекнули, чтобы даже не интересовались. Я жил тогда в Харькове, Там молодые поэты собирали стадионы. Один раз в Москве меня привезли на квартиру, где выступали Евтушенко, Вознесенский, Окуджава. Всем этим я питался. В оттепель я ставил очень острые спектакли, например «Коллеги» по Аксенову. А в «Палате» по пьесе Алешина звучало крамольное стихотворение Евтушенко «Наследники Сталина». Мои первые спектакли вызывали бурную реакцию. А я просто не знал, что это лать нельзя. Только когда взрослел, начал понимать, чего стоит саться. А насчет няшней критики… кажется, ее нет. я мудрее. Хотя, возм но, это подсознател! но проявляется.

— Вы и сами много играли…

— Хорошо, когда режиссер еще и актер. Вспомните Ефремова. Я тогда подражал ему. Приезжая в Москву, шел в «Современник». Попасть туда было немыслимо. Покупал коробку конфет, вручал билетерше…Сидел на cтупеньках. Я сейчас переживаю, почти не выхожу на сцену. Боюсь себя нагружать. Лет шесть назад репетировал, и вдруг стало плохо. Я испугался. Даже в больницу лег. Правда, сейчас в новом спектакле «Утешитель вдов» сыграю небольшую роль.
Одна из последних ролей — Воланд. Что-то я там нашел, как мне кажется. А сериал Бортко мне не понравился. Воланд слишком серьезный. А ведь по Булгакову у него разноцветные глаза… Мы делали комедию. Считаю, не надо этого стесняться, Пушкин говорил, что публике нужны жалость, страх и смех. Смех — обязательно.

Театр как лекарство

— Не секрет, что в советские времена спектакли нужно партийным орга- нам. Не было ли у вас в связи с этим проблем?

— В драме я поставил «Помощника прокурора». Меня вызвали в обком — кто разрешил? Дескать, они против. Я объяснил, что пьеса напечатана. Спектакль не закрыли, но запретили публиковать на него рецензию.

— Сегодня ни один театр не может существовать без сильного менеджера. К тому же приходится отдавать площадку под банкеты, корпоративные вечеринки.

— Менеджер нужен. Но если в спектакле есть смысл, публика пойдет на него даже без рекламы. Знаете, идея должна жить не на сцене, а в зрительном зале. Если мы ее угадали, тогда спектакль будет иметь успех. Вы гoворите про банкеты, но мы и без них закончили год с превышением в 2 млн рублей.

— Значит, актерам повысите зарплату?

— Не зарплату, а добавки. Мы платим актерам по баллам, которые они набирают. Тот, кто играет главные поли, получает больше. Раньше один балл стоил 1 рубль, сейчас — 10 рублей. Поэтому сверх зарплаты может набежать две и даже три тысячи. Но все актеры, кроме театра, еще где-то работают. Всегда так было.

— Последние лет пять сушествует конкуренция между вашим театром и театром драмы. Hа мой взгляд, когда у вас спектакли стал ставить москвич Валерий Белякович, вы повели в счете. Но сейчас он перестал с вами сотрудничать…

— Белякович поставил у нас один по-настоящему «сборовый» спектакль — «Сон в летнюю ночь». «На дне» — тоже неплохой, остальное принима¬лось хуже. А «Даешь Шекспи¬ра!» уже провалился. Режиссер он яркий, но, если ставишь спектакли за десять дней, они имеют обыкновение быстро разваливаться.

— Наверное, вы догадываетесь, что за вашей спиной люди шушукаются — когда же он наконец уйдет?..

— Я не червонец, чтобы нравиться всем. Кого-то я могу раздражать. Впрочем, хотелось бы поговорить с ними… Два года назад ко мне пришел один чиновник, не буду называть фамилию, и предложил перейти на почетную должность. Какую? Председатель худсовета театра. Я отказался. А в чем дело? Театр-то работает. Все нормально. Как раз в тот момент мой спектакль «Веронские любовники», впрочем, я знаю ваше скептическое отношение к нему, мы возили в Москву. А через некоторое время спектакль «Дорога цветов» получил премию Нижнего Новгорода. Кого я не устраиваю? Я ведь настоящий раритет! Перешел в хороший возраст. Да, удачи перемежаются с неудачами. Но я не вижу того, кто стоит за спиной. Того, кто будет интереснее делать. Товстоногова однажды спросили, почему он не воспитывает преемника. Он ответил: «А зачем? Вот умру, и другой человек сделает другой театр».

— Я слышал такое мнение: в старости дряхлеет тело, но душа остается молодой. В том и основная проблема…

— Точно. Я до сих пор мальчишка! И у меня не такое уж дряхлое тело. Конечно, энергии поубавилось. Конечно, наступит время, когда нужно будет уйти. А может, умру. Но умирать неохота (улыбается)…

Вадим ДЕМИДОВ

Поделиться в соц. сетях